Проникнуться мусульманским миром Лермонтов мог и через книги: к первой половине 19 века существовал перевод Корана на французский язык. Михаил Юрьевич прекрасно владел этим языком. Поэтому есть основания полагать, что поэт познакомился с главной книгой мусульман на французском.
Доказать, что Лермонтов знал Коран несложно: можно сравнить некоторые его стихотворения со Священным писанием. Есть стихотворения схожие с сурами 52 «Гора»[3] и сурой 91 «Cолнце»[4]:
…Клянусь я первым днем творенья,
Клянусь его последним днем,
Клянусь позором преступленья
И вечной правды торжеством.
Клянусь паденья горькой мукой,
Победы краткою мечтой;
Клянусь свиданием с тобой
И вновь грозящею разлукой.
Клянуся сонмищем духов,
Судьбою братий мне подвластных,
Мечами ангелов бесстрастных,
Моих недремлющих врагов;
Клянуся небом я и адом,
Земной святыней и тобой,
Клянусь твоим последним взглядом,
Твоею первою слезой…
Знаменитая «клятва Демона» стилистически связана с высокой риторикой и внутренней силой ранних мекканских откровений. Его произведение «Демон», носит именование 72 суры «Аль Джинн»:
…Клянусь я первым днём творенья,
Клянусь его последним днём,
Клянусь позором преступленья
И вечной правды торжеством.
Здесь вера в Судный день,
Где правда восторжествует над позором преступленья.
Хочу я с небом примириться,
Хочу любить, хочу молиться,
Хочу я веровать добру.
Слезой раскаянья сотру
Я на челе тебе достойном
Следы небесного огня;
И мир в неведенье спокойном
Пусть доцветает без меня!
Подобных примеров можно привести множество.